Александр Олешко 2.0: «Я могу и хочу меняться»

Эксклюзивное интервью артиста – о глубине своего актерского диапазона, важности перемен и диалоге со зрителем.

Вручая Александру Олешко премию «Событие года» за главную роль в спектакле Театра им. Вахтангова «Павел I», «КиноРепортер» отметил, что эта работа открыла актера с совершенно новой стороны и помогла узнать реальную глубину его творческого диапазона. И по признанию Александра, это как раз и было его основной задачей. К 50-летию народного артиста России вспоминаем съемку и интервью, которые зафиксировали те перемены, что произошли с актером.

Очень нетипичная для вас фотосессия получилась. Причем вы сами настаивали на том, чтобы она была именно такой – не парадной.

— Я хотел, чтобы меня словно врасплох застали. Чтобы «КиноРепортер» увидел: я взрослею, я живой, разный. Уставший, тревожный. Телеэкран требует энергии, молодости, красоты, яркости. А кино дает актеру не только возможность перевоплощения, но и счастье быть самим собой. Это не значит, что я расхотел быть для зрителей тем, кого они привыкли видеть. Просто я могу и хочу меняться. И кроме условного красного клоунского носа, у меня есть много других граней и красок.

Во время съемки обратил внимание, что, кроме, конечно же, шуток и общения, было какое-то напряжение…

— Я всегда хочу, чтобы в работе всем было удобно и радостно. Но это не всегда получается. Все люди разные. Не угадаешь. Скорее я был не напряжен, а сосредоточен. Я должен понять сегодняшний день. При этом не предав себя. Хочу углубления. Прошедший год именно таким был для меня в работе.

Брал интервью у вас ровно 10 лет назад. Тогда был как раз невероятный взлет вашей популярности. Что считаете своим основным достижением за эти годы?

— Главное, что я остался нормальным человеком. И очень много работал. Не заболел болезнью, которая красиво называется «звездная». Во мне не произошла профдеформация, что, к сожалению, в нашей среде случается, и далеко не каждый способен понять, что он становится другим. Если нет рядом людей, которые могут треснуть по башке и сказать правду, и если нет потребности эту правду услышать, возникают печальные истории. Я такое наблюдал не раз.

— Не случайно говорят: «Было в семье три брата – два здоровых и один артист». Семь часов вечера, рабочий день подходит к концу, люди выдыхают усталость, постепенно расслабляются, а у актеров только начинается спектакль или середина смены, или они выезжают на ночную съемку… Совсем другая жизнь! И при всех возможностях, которые перед артистами открываются, со всем этим справиться и остаться человеком – серьезное достижение.

Фото: Александр Калинин Более четверти века вы постоянно играете в театре, снимаетесь в кино, работаете на телевидении. Кто вы в первую очередь?

— Человек, который всегда хотел много работать. Чтобы меня увидели и услышали люди. Когда мы выпускались из театрального, в год снимался один сериал. Большого кино практически не было. Поэтому было неважно, через что ты придешь к зрителю – театр, кино или телевидение. Главное, прийти. Мы были абсолютно никому не нужны. В Щукинском училище нас на курсе было больше 30 человек. На показах в театры меня одного с курса пригласил Константин Райкин в «Сатирикон», Валентин Плучек и Александр Ширвиндт в Театр сатиры, а Олег Ефремов во МХАТ. Олег Николаевич пригласил в свой кабинет и сказал такие слова в мой адрес, что вряд ли решусь их когда-либо опубликовать. Я взял тогда на встречу диктофон и попросил разрешения записать наш разговор. Мне очень хотелось зафиксировать диалог с великим человеком. Но получился его хвалебный монолог о том, как я существую на сцене. Мне было 23 года, не мог во все это поверить. Кстати, как и во многое, что произошло дальше в моей жизни. У меня вообще ощущение, словно ничего еще и не было – это все какая-то репетиция, подготовка к чему-то действительно большому и серьезному. И все еще впереди!

В вашей жизни был и Театр сатиры, и 10 лет в «Современнике». Параллельно более двух десятилетий играете в Театре Вахтангова. Почему меняли сцены?